Какая компания – такие споры.
Обычно в гостях женщины (или проще – тетки) уходят курить и сплетничать, а мужики остаются у тлеющего костра, то есть у стола. Доедать и допивать. Вот тут и доходит дело до сермяжной правды.
Путина в гостях давно уже никто не обсуждает. У каждого к нему свой счет и давно подобрано ассорти из всех матерных слов, но какой смысл обнародовать такой эксклюзив? Мы ж культурные люди!
Цены, чиновников – бюрократов и ментов «поливать» - тоже, себе дороже, только нервы тратить.
Поэтому джентльменский набор иной.

Я скучаю, когда заводят бодягу про футбол. Спросят – «А ты за кого болеешь?», сострою жуткую рожу и отвечу, мол, ну, за кого здесь можно болеть? (Я смотрю обзор матчей английской премьер-лиги и после этого российский чемпионат кажется турниром «Кожаный мяч». Или пиццей «Фантазия» за 22 рубля после родной, итальянской с пармезаном и моццарелой).
Еще хуже – когда выясняют, какая водка лучше. Обязательно кто-то с вожделением опишет 40-градусную калужского розлива: «она – как слеза!». Другой протащится: «Достаю из заморозки, наливаю, потом селедочки заломной!..», народ мечтательно цвиркнет слюнкой, сидя с полузакрытыми глазами. И тут я – знал все буквы, но не угадал слово - как всегда брякну про "вообще водку не пью!»
Но попадаются и нормальные компании. В меру всех условностей. Я не максималист, поэтому на беседы о Мамардашвили - Бибихине - Пятигорском не рассчитываю (да и не смогу поддержать достойно). Но приятно, когда спокойно и просто люди говорят о жизни, вспоминают что-то сентиментальное. И тогда обязательно разговор, как тропинка, свернет к такому вопросу: «А какое время можно считать относительно счастливым?». И вот, что я подметил. Когда я упрямо настаиваю на 60-х годах, всегда находится кто-то (или их сразу несколько), кто небрежно махнет рукой, как о несерьезном: «А! "Оттепель"! «Солнышко лесное!»
Далось им это «Солнышко лесное!»

Однажды, разбирая кладовку, я наткнулся на магнитофон «Айдас» и целую коробку бобин. «А! Это «когда мы были молодыми…» - сказал отец.
Я прослушал несколько катушек. Там был и Визбор, и Высоцкий, и Окуджава, и еще кто-то, незнакомый. «Милая моя (Солнышко лесное)» тоже обнаружилась.
Слушая Визбора, я обратил внимание на гул микрофона и неровный по громкости и тембру звук. Мамаша поведала: «Это мы были в гостях у Ш.» и назвала знакомую фамилию эмигрантов.
Оказалось, вот открытие – у них тоже была молодость. Они выезжали в Геленджик и Хосту, ходили в походы, покоряли Эльбрус (отец что-то буркнул про «Приют-11») и вживую (!) слушали Высоцкого и Визбора где-то в гостях.
«Зачем же вы, Ваньку-то, Морозова? Ведь он ни в чем не виноват!» - козлиным тенорком пропел папаша.
Они быстренько оделись и, шмурыгая, почапали в «Пятерочку». «Там пельмени хорошие по скидке дают!»- поведала мамаша. Я давно с ними не спорю. Хотят – пусть покупают. Мы такое не едим.
Старички удалялись от дома. Так и время все дальше и дальше относит их от поры молодости. Да они уже и забыли, что таковая когда-то была. Внуки, лекарства, собесы, телевизор … - до сантиментов места в их теперешней жизни не остается.

Все мы стареем. И у всех, у нас остается в памяти песня, мелодия из прошлого, как бы обобщающая, олицетворяющая ту пору на субъективный взгляд каждого. У меня это - «Я привык бродить один…», у кого-то из моего поколения возможно блевотина кутиковского «Поворота». У родителей – бардовские песни, городской романс. Важно здесь другое – когда сегодня слушаешь песню-привет из своей молодости, не кажется ли она гиперболой, кощунством, нелепостью?
Я даже считаю, что в какой-то мере, этот контраст и есть точное ощущение сбыточности надежд, того, что обычно понимают под «итого». (Я опускаю здесь понятие «счастье», так как в моем понимании оно больше связано с личной жизнью). Теперь понятно, что музыка и слова визборовской песни при наложении на «видео» (сухонькие фигурки родителей с хозяйственной сумкой устремились за «дают!») рождают только горечь и комок в горле.
«Мне б разыскать тот ручей у янтарной сосны…
Вдруг у огня ожидают, представьте, меня». Ага, обождались!
Слушаю и думаю. Как по-интеллигентски наивны они были, как доверчивы и бесхитростны. Как отдавали себя и не получили ничего взамен. Ведь, объективно, если бы не я – сидели бы сейчас на хлебе и воде, экономя на всем. И только внуки и дачный воздух летом вносят в жизнь итоговой позитив.

Я хорошо помню круг общения моих родителей, точнее - матери (отец всю жизнь проработал на металлургическом заводе, где компании регулярно подбирались по одному сходному увлечению). Тридцати-сорокалетние люди, с высшим образованием - врачи, связисты, архитекторы, директора магазинов, строители. Моя мать всегда была компанейской и веселой. Только этим я объясняю тот факт, что моих предков – 100% русских – приняли в этот антисоветский по сути, еврейский кружок.
Все эти люди давно уехали. Но «ручей у янтарной сосны» не найден, отнюдь. Жизнь сложилась похоже. Видимо, «старые деревья не пересаживают». Материального благополучия побольше, но не в этом дело. «Совковая» пуповина не отпускает. Они завсегдатаи на всех наших (и эмигрантских) форумах, спорят до усера, пристрастны и критикуют все и вся (хотя здесь не живут уже по 25-30 лет).
Американское гражданство давно есть, но как-то никто не спешит де-факто принимать их в американское общество. Английский – плох, друзья – сплошь язвительные эмигранты-евреи, квартал – не престижный. Они в период горбачевской perestroyka и моды на Россию заделались русскими, торгуя пельменями. На Родину присылали восторженные письма, а сами считали каждый доллар. Кое-кто даже отчаялся, решив, что так и умрет на welfare.
«Мы уезжали ради детей!» - написала мне Ш. оттуда. Если уж быть точным – ради внуков, потому что и дети не устроены, через один - на пособии или на временной непрестижной работе.
Когда они выезжают в другой город (или штат) на подержанной машине, то присылают фотоотчет с неприменным кип-смайлом.

Эх, поколение шестидесятых, как вдохнули – так и не смогли выдохнуть.

Лежат магнитофонные бобины в углу. Не нужны.
Вонючие пельмени будут готовы через 10 минут.

«Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены.
Тих и печален ручей у янтарной сосны».

Неужели: «Вот и окончено все, расставаться пора»???.